Justice Rainger
Дайте девушке правильные туфли, и она покорит мир. (с) Монро
Глава 57

Кости.

Пыль.

– А это… Он именно так должен выглядеть? – спросил Генри.

Гэнси не ответил.

Глендауэр должен был выглядеть иначе, и, тем не менее, это было похоже на правду. Гэнси уже проживал все события этого дня, уже видел их в своих снах, и переживал вновь. Сколько раз он испытывал страх, что найдет Глендауэра только для того, чтобы обнаружить, что тот мертв? Гэнси всегда боялся лишь одного: что он найдет Глендауэра слишком поздно. Через мгновения, дни или месяцы после его смерти. Но этот человек был мертв уже много столетий. От шлема и черепа остались лишь металл и кость. Стеганка под его кольчугой обратилась в ветошь и пыль.

– Может, мы…, – неуверенно начал Адам и умолк. Потрогал стену гробницы. Гэнси прикрыл рот рукой. Он боялся, что сейчас выдохнет слишком сильно и разрушит останки Глендауэра окончательно. Остальные все еще стояли, сбившись в кучу, шокированные увиденным. Никто не мог проронить ни звука. Разумеется, он жил всем этим гораздо дольше, но они так же, как и он, надеялись на эту находку.

– Может, мы должны пробудить его кости? – спросила Блу. – Как разбудили скелеты в пещере костей.
– Я как раз хотел это сказать, – ответил Адам, – но…

Он снова умолк, и Гэнси знал, почему. Пещера костей и впрямь была полна скелетов, но в ней чувствовалась жизнь. Воздух там искрился от концентрации магии и возможностей, и поэтому пробуждение костей было хоть и немыслимым, но не невозможным.

– У меня нет с собой усилителя сновидений, – сказал Ронан.

– Пробудить. Его. Кости, – эхом повторил Генри. – Не хочу выражаться как Фома неверующий, поскольку вы здесь все явно специалисты, но…

Но.

– Так давайте сделаем это! – запальчиво произнес Ронан. – Давайте сделаем это, и быстро. Я ненавижу это место. Оно будто пожирает мою жизнь.

Эта горячность, как ни странно, помогла Гэнси сосредоточиться и собрать в кучу все свои невнятные мысли.

– Да, – сказал он, хоть и не ощущал никакой особой уверенности, – давайте попробуем. Возможно, в пещере костей мы должны были попрактиковаться, как это делать, и поэтому Кэйбсуотер отвел нас туда.

В той пещере оживленные кости прожили не слишком долго, но это не имело значения. Им было нужно, чтобы Глендауэр оставался живым ровно столько, сколько требовалось для выполнения их желания.

Сердце Гэнси на мгновение замерло при мысли, что ему надо успеть и загадать желание, и узнать о смысле своего существования, прежде чем Глендауэр обратится в пыль.

Но это лучше, чем ничего.

Ребята попытались собраться, как сделали это в пещере костей. Генри стоял чуть поодаль, глядя на них не то любопытным, не то усталым взглядом. Адам прижал ладони к стенам гробницы, ища хоть какой-нибудь источник энергии, чтобы спроецировать ее на кости. Он обошел всю гробницу по периметру, явно недовольный результатами поиска. Наконец, он остановился там же, откуда начал, и прижал ладонь к стене.

– Можно и здесь, особой разницы нет, – сказал он, но в голосе его звучала безнадежность. Блу взяла его за руку. Ронан скрестил руки на груди. Гэнси осторожно опустил руку на грудь Глендауэра.

Это было так наигранно. И глупо. Гэнси попытался сконцентрировать силу устремления, но чувствовал, что внутри пусто. У него дрожали колени – не из страха или злости, а скорей от какого-то бесконечного чувства, в котором он отказывался признавать скорбь.

Скорбь означала бы, что он уже сдался.

– Проснись, – сказал он. Затем повторил, уже чуть жестче. – Проснись.

Но это были просто слова.

– Про-сы-пай-ся! – повторил Гэнси.

Только голос и больше ничего. Vox et praeterea nihil (голос, направленный в пустоту).

За первым мгновением осознания последовало второе, третье, с каждой новой секундой открывая новые грани, которые Гэнси пока не мог позволить себе рассматривать. Раз они не могут разбудить Глендауэра, значит, он не исполнит их желание. Они не смогут попросить его вернуть Ноа жизнь, не смогут попросить уничтожить демона. Возможно, у Глендауэра никогда не было никаких магических способностей; возможно, его тело привезли в Новый Свет только для захоронения, чтобы оно не попало в руки англичан; может быть, Гэнси следовало бы известить об этой находке историческое сообщество, если ее можно было обнаружить обычным способом, без магии. Если Глендауэр всегда был мертв, значит, жизнь Гэнси пощадил вовсе не он.

Если Глендауэр не спасал жизнь Гэнси, то Гэнси не знал, кого благодарить, кем быть и как жить.

Никто не говорил ни слова.

Гэнси коснулся черепа, провел пальцами по высокой скуле, по лицу своего обещанного и погубленного короля. Его останки давно высохли и посерели.

Все кончено.

Этот человек никогда не станет частью жизни Гэнси.

– Гэнси? – позвала Блу.

Минуты тянулись одна за другой, и осознание медленно погружалось до самых глубин его сердца.

Все кончено.



Глава 58

Гэнси уже забыл, сколько раз ему говорили, что ему на роду написано быть великим.

Неужели это все, для чего он был рожден?

Они вышли на солнце. Чары силовой линии похитили у них много часов, а они даже не ощутили этого и теперь сидели в обветшалом особняке Грин-хаус, всего лишь в нескольких сотнях метров от того места, где когда-то умер Гэнси. Гэнси сидел в бальном зале, опершись спиной о стену, в квадрате солнечного света, проникавшего сквозь грязное, пыльное окно. Он устало потер рукой лоб, хотя совсем не устал – наоборот, он чувствовал себя настолько бодрым, что был почти уверен, что силовая линия каким-то образом повлияла и на это.

Все кончено.

Глендауэр мертв.

Рожден быть великим, говорили ему ясновидящие. Один в Штутгарте. Один в Чикаго. Один в Гвадалахаре. Двое в Лондоне. Так где же оно, это величие? Возможно, он уже потратил его до последней капли. Возможно, величие касалось лишь его способности находить исторические артефакты. Возможно, величие заключалось лишь в том, кем и чем он мог быть для других людей.

– Пойдемте отсюда, – сказал он друзьям.

–––

Они направились обратно в Генриетту двумя машинами – одна впритык к другой.

Телефону Гэнси хватило буквально нескольких минут, чтобы зарядиться, когда его через переходник воткнули в прикуриватель, а через несколько секунд на него посыпалась лавина текстовых сообщений, отправленных, пока он был под землей. На каждое сообщение приходился звуковой сигнал. Телефон непрестанно жужжал.

Они пропустили мероприятие по сбору средств.

Силовая линия отняла у них не несколько часов, как обычно. Она отняла у них целый день.

Гэнси попросил Блу прочитать ему сообщения вслух, и она читала, пока он не понял, что больше не может это выдержать. Они начинались с вежливых вопросов, не опаздывает ли он на несколько минут. Затем выражали обеспокоенность, потому что он не отвечал на звонки. Переходили в раздражение и неуверенность, почему вдруг он решил, что пропускать такое событие приемлемо. А затем сорвались в гнев и обиду.

Я знаю, что у тебя есть своя жизнь, сказала его мать в сообщении, оставленном на голосовой почте. Но я надеялась, что смогу побыть ее частью хотя бы пару часов.

Гэнси ощутил, как ему в ребра вонзили меч, прошивший его насквозь.

Чуть раньше он все время проигрывал в голове свою неудачу с Глендауэром. Теперь же он никак не мог перестать представлять, как семья ждет его в академии Эгленби. Не мог не представить мать, думавшую, что он просто опаздывает. Отца, волновавшегося, что с ним что-то случилось. Хелен… Хелен знала, что вместо этого он занят чем-то своим. Ее единственная СМС-ка пришла под самый конец вечера: "Думаю, король всегда будет на первом месте, не так ли?"

Он должен был позвонить им. Но что он им скажет?

В его груди разрасталось чувство вины, поднимаясь к горлу комком и накапливаясь слезами в его глазах.

– Знаешь что? – вдруг сказал ему Генри. – Остановись. Вон там.

Гэнси молча остановил «фискер» у остановки для отдыха, которую ему указал Генри. «БМВ» остановился позади них. Они припарковались перед ярко раскрашенной кирпичной постройкой, в которой находились туалеты. Их машины были здесь единственными. Солнце спряталось за тучи. Похоже, вот-вот пойдет дождь.

– А теперь выходи, – велел Генри.

Гэнси недоуменно взглянул на него:
– Что, прости?
– Хватит вести машину, – сказал Генри. – Я знаю, что тебе это нужно. Тебе это было нужно с того момента, как мы оттуда уехали. Выходи из машины.

Гэнси хотел было возразить, но тут понял, что у него задрожит голос, если он скажет хоть слово. Совсем как его трясущиеся коленки в гробнице; эта дрожь все-таки догнала и захватила его.

Поэтому он не ответил и выбрался из машины. Очень тихо. Сначала он решил было пойти в туалет, но в последний момент завернул в зону для пикников рядом с остановкой. Подальше от машин. Очень спокойно. Он дошел до одной из скамеек, но садиться на нее не стал. Вместо этого он медленно осел на землю рядом с ней и обхватил голову руками, свернувшись в такой маленький и плотный клубок, что коснулся лбом травы.

Он не помнил, когда последний раз плакал.

Он оплакивал не только Глендауэра. Он оплакивал все те версии самого себя, которыми он побывал за последние семь лет. Он оплакивал того Гэнси, который всегда излучал юношеский оптимизм и целеустремленность. И Гэнси, охваченного все возрастающей тревогой. И этого Гэнси, которому придется умереть. В этом был некий фатальный смысл. Им нужна была чья-то смерть, чтобы спасти Ронана и Адама. Поцелуй Блу был смертелен для ее истинной любви. Смерть Гэнси в этом году уже предсказана. Это должен быть он. Это всегда был он.

Глендауэр был мертв. Он всегда был мертв.

А Гэнси, в общем-то, хотелось жить.

Вскоре Гэнси услышал звук приближающихся шагов. И это тоже было ужасно. Он не хотел, чтобы они видели его заплаканное лицо, не хотел, чтобы они жалели его. Сама мысль об этой жалости и нежности, выказываемой из лучших побуждений, была такой же невыносимой, как и мысль о его неминуемой смерти. Впервые в жизни Гэнси понимал, что чувствует Адам Пэрриш.

Он расправил спину и встал на ноги со всем достоинством, которое мог найти в себе. Но это была всего лишь Блу, и в том, что она видела его таким, почему-то не было ничего унизительного. Она просто смотрела на него, пока он отряхивал еловые иголки со штанов, а потом, когда он присел на край стола для пикников, она уселась рядом с ним и ждала, когда остальные подойдут посмотреть, чем они здесь заняты.

Они стояли полукругом вокруг его импровизированного трона.

– Насчет этой жертвы, – начал Гэнси.

Они почему-то молчали. Может, он не произнес это вслух?

– Я, кажется, что-то сказал, – повторил он.
– Ага, – ответила Блу. – Но мы не хотим это обсуждать.
– Прошу прощения, если это элементарный вопрос, – перебил ее Генри, – просто я слегка опоздал к началу урока. Но, может, твой отец-дерево дал тебе какой-нибудь совет, как убить демона?
– Он сказал только о жертве, – ответила Блу. И осторожно добавила: – Мне кажется… он мог знать о Глендауэре. Может быть, не все время. Но он мог об этом догадаться, пока бродил по окрестностям уже после того, как сошелся с моей матерью, или, может, вообще с самого начала. Но мне кажется, он был одним из чародеев Глендауэра. И, возможно, тот… другой, тоже.

Она имела в виду труп, который они нашли в гробнице. Ее версия истории звучала вполне правдоподобно – Артемус попытался усыпить Глендауэра и допустил какую-то ошибку.

– Значит, остается только жертва, – настойчиво повторил Гэнси. – Или, может, у тебя есть какие-то идеи, Адам?

Адам, нахмурившись, смотрел на редкие сосны, росшие вокруг зоны для пикника:
– Я пытаюсь вспомнить, что еще могло бы задобрить силовую линию, но слова «добровольная смерть за недобровольную смерть» не оставляют особых вариантов для замены.

Гэнси ощутил холодок ужаса в животе:
– Значит, это все.
– Нет, – вмешался Ронан. В его голосе не было протестующих, сердитых или грустных ноток. Он просто сказал «нет». Констатировал факт.
– Ронан…
– Нет, – и снова тот же ровный тон. – Я вытащил тебя из той ямы не для того, чтоб ты сейчас умер нарочно.

Гэнси ответил таким же ровным тоном:
– Блу видела мой дух на силовой линии, так что я уже знаю, что умру в этом году. Принцип бритвы Оккама предполагает, что самое простое пояснение является самым правильным: мы все знаем, что это я.
– Блу что?! – взвился Ронан. – Когда вы собирались сказать мне об этом?
– Никогда, – ответила Блу. В ее голосе не было протестующих, сердитых или грустных ноток. Она просто сказала «никогда». Констатировала факт.
– Не надо на меня так смотреть, – попытался успокоить его Гэнси. – Я не хочу умирать. Вообще-то, я страшно напуган. Но я не вижу никаких других вариантов. Пойми, я хочу сделать что-то стоящее, прежде чем умру, и я считал, что это каким-то образом касается Глендауэра. Но уже стало ясно, что это не так. Я еще могу сделать что-то полезное. И… достойное короля.

Последнее прозвучало слегка напыщенно, но вся их ситуация была драматичной и напыщенной.

– Мне кажется, ты перепутал определения короля и мученика, – уточнил Генри.
– Я готов принять другие варианты, – сказал Гэнси. – Вообще-то, я предпочел бы любой другой вариант.
– Мы же твои чародеи, так? – внезапно бросила Блу.

Да, они – его чародеи, его свита, а он – их бесполезный король, который не может предложить им ничего, кроме собственного бьющегося сердца. Момент знакомства с каждым из них был таким правильным. Он был абсолютно уверен, что все вместе они достигнут чего-то большего, чем даже то, что есть сейчас.

– Да, – ответил он.
– Я просто… Мне кажется, должно быть что-то, что мы можем сделать все вместе, как в той пещере костей, – предположила она. – В гробнице не сработало, потому что там вообще нет никакой жизни. Вообще ничего. Там не было энергии. Но если мы найдем подходящие условия?
– Я не настолько хорошо разбираюсь в магии, – возразил Гэнси.
– Зато Пэрриш разбирается, – парировал Ронан.
– Нет, – запротестовал Адам, – я не так уж и разбираюсь.
– Но лучше, чем любой из нас, – сказал Ронан. – Давай, предложи какую-нибудь идею.

Адам пожал плечами. Он так крепко сцепил руки, что костяшки пальцев побелели.
– Может быть, – начал было он и остановился. – Может, ты мог бы умереть и вернуться. Если мы используем Кэйбсуотер, чтобы убить тебя так, чтобы не повредить твое тело, можно было бы вызвать временной спазм, как было тогда с 6:21. Минута, которая проигрывается снова и снова, чтобы у тебя не было времени… не знаю… уйти слишком далеко от тела. Стать слишком мертвым. А потом…

Гэнси чувствовал, что Адам выдумывает это на ходу, изобретая правдоподобную сказку для Ронана.

– Это должно случиться в Кэйбсуотере. Я попробую проникнуть в сновиденное пространство с помощью ясновидения, а Блу может усилить мои способности, и тогда в один из этих временных спазмов мы можем приказать твоей душе вернуться обратно в тело, прежде чем ты умрешь по-настоящему. Так что ты выполнишь условия жертвоприношения. Но нигде не говорится, что ты должен оставаться мертвым.

Воцарилась долгая пауза.

– Да, – сказал Гэнси. Констатировал факт. – Это кажется возможным. Как тебе, Ронан, достаточно по-королевски? Не соответствует понятию мученичества, Генри?

Они явно не испытывали особого восторга по этому поводу, но хотели испробовать все возможные варианты, и только это имело значение. Им нужно было всего лишь захотеть поверить, а верить на самом деле – необязательно.

– Поехали в Кэйбсуотер, – махнул рукой Гэнси.

Они едва сделали шаг в сторону машин, как Адам напал на Ронана.

@темы: translation by Justice Rainger, the trees speak Russian, books, The Raven King