Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:15 

Король-ворон. Глава 50 и 51

Justice Rainger
Дайте девушке правильные туфли, и она покорит мир. (с) Монро
Глава 50

Ронан функционировал на аварийном источнике питания. На автопилоте. Он был дождевой каплей на лобовом стекле, которая могла сползти вниз от малейшего толчка.

Поскольку это хрупкое состояние удерживало его на самой грани между бодрствованием и сном, он понял, что что-то произошло, только когда кто-то рванул дверцу его машины. В салон ворвался ужасающий шум, усиленный влетевшей в открытую дверцу Чейнсо. На заднем сиденье взвизгнула Сиротка, и Адам резко дернулся, просыпаясь.
– Я не знаю! – сказала Блу.

Ронан не был уверен, что это означает, пока не понял, что она говорила это не ему, а людям, стоявшим позади нее. Мора, Калла и Гвенллиан в разной степени взъерошенности после того, как их вытащили из кроватей посреди ночи, стояли на дороге за ее спиной.

– А я говорила, говорила! – каркала Гвенллиан. В ее спутанных волосах торчали перья и дубовые листья.

– Ты спал? – спросила Блу у Ронана. Он не спал. Но и не бодрствовал – не совсем. Он уставился на нее. Он забыл о ране на ее лице, пока снова не увидел ее. Своеобразная подпись насилия, грубо вырезанная на ее коже. Это так противоречило всему тому, что обычно делал Ноа. Все процессы повернуты вспять. Демон, демон.
– Ронан. Ты видел, куда поехал Гэнси?

Вот теперь он проснулся.

– Он отправился на охоту! – радостно взвизгнула Гвенллиан.
– Заткнись! – неожиданно грубо бросила ей Блу. – Гэнси отправился за Глендауэром. Свиньи нет. Гвенллиан говорит, что его повели птицы. Ты видел, куда он поехал? Он не отвечает на звонки!

Она раздосадованно махнула рукой в сторону улицы, якобы в подтверждение своих слов. Пустой тротуар перед домом номер 300 по Фокс-уэй был засыпан перьями всех цветов. Жители соседних домов с любопытством открывали и закрывали двери.

– Он не может ехать один, – заявил Адам. – Он сделает какую-нибудь глупость.
– Я прекрасно это знаю, – огрызнулась Блу. – Я звонила ему. Я звонила Генри – может быть, он сможет использовать Робопчелу. Но никто не берет трубку. Я даже не знаю, проходят ли звонки.
– Вы можете определить его местонахождение? – спросил Адам Мору и Каллу.
– Он связан с силовой линией, – ответила Мора. – Каким-то образом. В каком-то месте. Я не вижу его. Это все, что мне известно.

Разум Ронана зашатался, когда до него начало доходить, что произошло. Ужас от того, что все ночные кошмары становились реальностью, отозвался мелкой дрожью в его пальцах, лежавших на рулевом колесе.

– Может, я мог бы поискать с помощью ясновидения, – сказал Адам. – Но я не уверен, что смогу определить нужное место. Если это где-то, где я не был, я не узнаю окрестности, и тогда нам придется искать по каким-нибудь приметам.

Рассерженная Блу рывком развернулась на пятках:
– Да это займет целую вечность!

Перья, разбросанные по улице, поразили Ронана. Каждый контур казался отчетливым, настоящим и очень значительным по сравнению с неопределенными, размытыми событиями предыдущих дней. Гэнси отправился за Глендауэром. Гэнси уехал без них. Гэнси уехал без него.

– Я добуду что-нибудь из сна, – сказал он. Его никто не услышал, поэтому он повторил еще раз.
– Что?! – взвилась Блу.
– Что именно? – одновременно с ней спросила Мора.
– Но там же демон, – добавил Адам.

Сильнейший шок, который он испытал, увидев мертвое тело матери, был все еще слишком свеж в памяти Ронана. Это воспоминание запросто скрещивалось с более давним – о том, как он обнаружил тело отца, и из этого «союза» кошмаров сейчас вырастал ядовитый цветок, грозивший поглотить его целиком. Он не хотел снова возвращаться к себе в голову. Но он это сделает.

– Что-нибудь, чтобы найти Гэнси. Что-нибудь вроде Робопчелы Генри. У него должно быть только одно предназначение. Что-то маленькое. Я могу сделать это быстро.
– Точнее, ты можешь быстро погибнуть, – вмешался Адам.

Ронан не ответил. Он уже размышлял над формой, годившейся для поставленной цели – что-то, что можно было сотворить быстро. Что может сработать надежней всего, даже если его будет отвлекать разрушительная сила демона? Он должен быть уверен, что демон не успеет осквернить и испортить этот предмет, когда он начнет проявлять его.

– Кэйбсуотер не сможет тебе помочь, – настаивал Адам. – Он может лишь замедлить твою работу. Тебе придется создавать что-то нестрашное среди всего этого, и это само по себе кажется невозможным, а потом тебе придется извлечь это – и только это! – из своего сна, что звучит еще более невероятным.

Ронан уставился на руль:
– Я знаю, как работает сновидение, Пэрриш.

Он не стал добавлять: «Я не могу думать о том, что мне придется обнаружить еще и тело Гэнси». Он не стал добавлять: «Если я не могу спасти мою старую семью, я хотя бы могу попытаться спасти новую». Он не стал добавлять: «Я не дам демону забрать у меня все».

Он не стал говорить, что его единственный настоящий кошмар заключался в неспособности что-то сделать, а это, как минимум, было уже кое-что.

Он просто сказал:
– Я попытаюсь.

И надеялся, что Адам уже знает все то, что он не произнес вслух.

Адам знал. И остальные тоже.

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы поддержать тебя на энергетическом уровне, и постараемся отогнать самое страшное, – сказала Мора.

Адам поднял спинку своего кресла в вертикальное положение.

– Я займусь ясновидением, – сказал он.

– Блу, – позвал Ронан, – думаю, тебе лучше взять его за руку.


Глава 51

«Камаро» сломался.

Он всегда ломался и снова оживал, но сегодня… Сегодня машина была отчаянно нужна Гэнси.

Но она все равно сломалась. Он едва выехал на окраину города, как мотор зачихал, а индикаторы в салоне потускнели. Не успел Гэнси как-то среагировать, как автомобиль сдох. Тормоза и рулевое управление отказали, и он кое-как дотянул до обочины. Он повертел ключом в замке зажигания, глянул в зеркало, пытаясь определить, не ждут ли его птицы. Они не ждали.

Дорогу Королю-ворону! – кричали они, уносясь вдаль. – Дорогу!

Проклятая тачка!

Совсем недавно машина точно так же сдохла в такой же непроглядной ночи, оставив его в безвыходном положении на краю дороги; он едва не погиб тогда. Адреналин вскипел в венах, как и в ту ночь, и мгновенно охватил его целиком, словно время вообще не двигалось.

Он надавил педаль газа, подержал, надавил снова, подержал.

Птицы улетали. А он не мог следовать за ними.

– Давай же! – умолял он. – Ну давай!

«Камаро» не реагировал. Вороны яростно каркали; они, казалось, не хотели оставлять его, но их тянула и тащила прочь невидимая сила. Негромко выругавшись, Гэнси выбрался из машины и захлопнул дверцу. Он не знал, что делать. Он мог бы продолжить погоню на своих двоих, пока окончательно не отстанет. Он мог бы…

– Гэнси.

Генри Ченг. Он стоял перед Гэнси, оставив свой «фискер» с настежь распахнутой дверцей чуть ли не поперек дороги позади «камаро».

– Что случилось?

Невероятное присутствие Генри здесь, на этой дороге, поразило Гэнси больше, чем все прочие события этой ночи, хотя фактически это было наименее невозможным из всего, что могло произойти. Они были недалеко от района, где находился Литчфилд-хаус, и Генри определенно приехал сюда на автомобиле, а не возник по волшебству. Тем не менее, момент был выбран самый что ни на есть подходящий, и время определенно было на стороне Гэнси. Генри, в отличие от воронов, не мог появиться здесь просто по приказу Гэнси.

– Откуда ты здесь взялся? – спросил Гэнси.

Генри указал на небо. Не на птиц, а на крошечное мерцающее тельце Робопчелы.
– Робопчеле было приказано уведомить меня, если я буду тебе нужен. Так что я снова молвлю тебе: что случилось?

Вороны громкими криками требовали, чтобы Гэнси следовал за ними. Они улетали все дальше; вскоре он потеряет их из виду. Сердце гулко билось у него в груди. Сделав над собой усилие, он заставил себя сосредоточиться на вопросе Генри.

– «Камаро» не заводится. Эти птицы. Они ведут меня к Глендауэру. Я должен ехать. Я должен следовать за ними, а иначе они…
– Стой. Ни слова. Садись ко мне в машину. Знаешь что? Садись за руль. Все это пугает меня до чертиков.

Генри перебросил ему ключи.
Гэнси сел в машину.

Его охватило ощущение некой извращенной правильности происходящего, словно каким-то образом он всегда знал, что погоня будет происходить именно так. Когда они отъехали от «камаро», время начало соскальзывать, и он оказался внутри этого потока. Над головами вороны с криками рвались сквозь темноту. Иногда их силуэты четко выделялись на фоне зданий, а иногда – терялись на фоне деревьев. Свет последнего городского фонаря вспыхивал и играл на их оперении, и они вихрились и крутились как лопасти вентилятора. Гэнси и Генри проехали последние признаки цивилизации и оказались в сельской местности. Гэнси всегда казалось, что Генриетта – очень большой город, поэтому он был удивлен, увидев, как быстро огни городка пропали в зеркале заднего вида.

Оказавшись за пределами Генриетты, вороны устремились на север. Они летели быстрее, чем, по мнению Гэнси, должны были летать птицы; они ныряли в просветы между деревьями и долины. Следовать за ними было совсем непросто; вороны летели по прямой линии, никуда не сворачивая, а «фискеру» приходилось держаться проложенной трассы. Сердце Гэнси отчаянно вопило: «Не потеряй их из виду. Не потеряй. Только не сейчас».

Он не мог избавиться от мысли, что это был его единственный шанс.

Он отключил мозг. Он думал сердцем.

– Давай-давай-давай, – подбодрил его Генри. – Я буду следить, не появятся ли копы. Вперед, вперед, вперед.

Он набрал в телефоне какое-то сообщение, а затем пригнул голову, выглядывая из машины, чтобы проследить, как Робопчела летит выполнять его приказ.

Гэнси ехал вперед-вперед-вперед.

На северо-восток, по запутанным трассам, на которых Гэнси наверняка бывал раньше, но не помнил об этом. Разве он не облазил весь штат? Вороны вели их через горы по серпантинам, превращавшимся в проселочные дороги и снова в асфальтированные трассы. В одном месте «фискер» едва помещался на дороге – с одной стороны были скалы, с другой – крутой обрыв безо всяких ограждений. Затем дорога вновь стала асфальтированной, а деревья скрыли небо.

Воронов мгновенно заслонили чернеющие в ночи ветви деревьев; птицы летели куда-то в сторону, удаляясь от них.

Гэнси ударил по тормозам и опустил стекло. Генри безо всяких вопросов сделал то же самое. Оба парня задрали головы и прислушались. Зимние деревья скрипели на ветру; где-то далеко внизу по шоссе катились фуры; вороны перекликались друг с другом.

– Туда, – быстро сказал Генри. – Направо.

«Фискер» сорвался с места. Они же движутся вдоль силовой линии, подумал Гэнси. Как далеко залетят вороны? В Вашингтон? Бостон? Или дальше, через Атлантику? Ему хотелось верить, что они не полетят туда, куда он не сможет за ними последовать. Все должно закончиться сегодня, потому что Гэнси сказал, что все закончится сегодня. И он действительно верил в это.

Птицы безошибочно продолжали лететь в выбранном направлении. Из темноты вынырнул знак федеральной автострады.

– Там написано «66»? – спросил Гэнси. – Это съезд на 66-ю автостраду?
– Не знаю, чувак. Цифры – моя слабая сторона.

Это и впрямь была 66-я автострада. Птицы метнулись вперед; Гэнси выехал на автостраду. Здесь можно ехать куда быстрее, но это было и куда рискованнее. Если вороны вдруг свернут, он не сможет повернуть следом за ними.

Однако птицы никуда не сворачивали. Гэнси прибавил газу, а затем еще и еще.

Птицы следовали вдоль силовой линии, ведя Гэнси в Вашингтон, округ Колумбия, к дому его детства. У него внезапно возникла жуткая мысль, что они ведут его именно туда. Обратно в фамильный дом Гэнси в Джорджтауне, где он узнал, что его конец стал началом, и где он наконец-то принял тот факт, что должен вырасти всего лишь очередным Гэнси со всеми вытекающими последствиями.

– Как ты сказал, что это за автострада? 66-я? – Генри набирал сообщение в телефоне, когда мимо них пронесся еще один знак, подтверждавший, что это 66-я автострада.
– Как ты вообще ездишь по дорогам?
– Я не езжу. Ездишь ты. Номер столбика километража?
– Одиннадцать.

Генри изучал сообщения на телефоне. Его лицо было подсвечено синим светом с экрана.
– Эй-эй. Помедленнее. В километре отсюда коп.

Повинуясь Гэнси, машина заскользила по шоссе где-то в пределах дозволенного ограничения скорости. Действительно, меньше чем через километр на разделительной полосе промелькнула темная полицейская машина без опознавательных знаков. Генри отсалютовал полицейским, когда они проезжали мимо.

– Спасибо за помощь, Робопчела.

Гэнси беззвучно рассмеялся:
– Ладно, а теперь… погоди. Робопчела может найти нам съезд с шоссе?

С каждым километром вороны все дальше отрывались от линии автострады, и теперь становилось ясно, что их отклонение от прямого курса стабилизировалось.

Генри поклацал по экрану:
– Через три километра. Съезд 23.

Эти три километра слишком увеличивали разрыв между воронами и машиной.

– Может ли Робопчела лететь за птицами?
– Сейчас узнаю.

Они неслись дальше, а стая тем временем растворялась в темноте, пока не исчезла совсем. Сердце Гэнси колотилось с невообразимой скоростью. Ему приходилось доверять Генри; а Генри приходилось доверять Робопчеле. Добравшись до нужной отметки, Гэнси резко свернул с автострады и понесся дальше. Воронов и след простыл: вокруг царила лишь обычная ночь. Он почувствовал себя странно, когда понял, что знает, где они находятся – неподалеку от Делаплейн и довольно далеко от Генриетты. Это был мир старинных богатых семей, лошадиных ферм, политиков и миллиардеров, владевших компаниями по производству шин. Совершенно неподходящее место для древней, неконтролируемой магии. Днем оно выглядело олицетворением благородной прелести – место, которое так долго и любовно взращивали и облагораживали, что было невозможно представить себе никакое безобразие на этой территории.

– А теперь куда? – спросил Гэнси. Они мчались в никуда, в заурядность, в жизнь, которую Гэнси уже прожил.

Генри ответил не сразу, склонившись над телефоном. Гэнси хотелось вдавить педаль газа до самого пола, но если они едут не в том направлении, то смысла в этом не было.

– Генри.
– Прости, прости. Есть! Жми на газ и поворачивай направо, как только сможешь.

Гэнси выполнил указание с такой прытью, что Генри пришлось схватиться за ручку на потолке кабины, чтобы удержаться.
– Круто! – сказал он. – А еще – ого!

Внезапно они снова увидели воронов; идеально-черная стая на фоне темно-лилового неба кувыркалась в воздухе, разлетаясь и снова сбиваясь в кучу над деревьями. Генри стукнул кулаком по потолку салона в молчаливом ликовании. «Фискер» выехал на широкое четырехполосное шоссе, на котором в обоих направлениях не было ни души. Гэнси только начал ускоряться, как вороны взметнулись вверх мощным птичьим торнадо, захваченные невидимым восходящим потоком воздуха, и резко переменили курс. Фары «фискера» высветили знак частной собственности в начале подъездной дорожки, уходившей в сторону от шоссе.

– Туда! Туда! – выкрикнул Генри. – Остановись!

Он был прав. Птицы резко остановились возле подъездной дорожки. Гэнси уже промчался мимо. Он окинул взглядом дорогу впереди; места для разворота нигде не было. Он не мог упустить птиц. Он не мог и не собирался их упускать. Опустив стекло, он высунул голову из окна, чтобы убедиться, что ночная дорога позади него все еще была пуста, а затем сдал назад. Коробка передач издала протестующий, взволнованный визг.

– Порядок, – сказал Генри.

«Фискер» взбирался по крутой подъездной дорожке. Гэнси даже не остановился при мысли, что в доме кто-то может быть. Было поздно, он – странный мальчишка в запоминающейся крутой тачке, а это – чей-то личный уголок старомодного мира. Но это не имело значения. Он придумает, что сказать владельцам поместья, если надо. Он не может упустить воронов. Только не в этот раз.

Фары высветили неухоженное былое величие: обрамлявшие дорожку булыжники, похожие на торчащие из земли обломки зубов, и прораставшая между ними трава; старый низенький заборчик, в котором не хватало досок; потрескавшийся асфальт и пробивавшиеся сквозь щели сорняки.

Теперь ощущение соскальзывания времени стало еще сильнее. Он здесь уже бывал. Он уже делал это; он уже проживал эту жизнь.

– Ну и место, чувак, – сказал Генри, вытягивая шею, чтобы рассмотреть все как следует. – Прямо как музей.

Дорожка поднималась вверх по склону, пока не достигла гребня холма. Она оканчивалась большой круговой развязкой, а сразу за ней темной громадиной высился дом. Впрочем, нет, это был не дом. Гэнси, выросший в особняке, сразу понял, что перед ним именно особняк. Он был больше, чем нынешний дом его родителей, и украшен колоннами, и смотровыми площадками на крыше, и портиками, и оранжереями – раскинувшееся на холме великолепие, кирпич и эмульсия. Впрочем, в отличие от поместья его родителей, самшитовые деревья здесь гибли под натиском сорняков, а плющ зеленой массой сползал по кирпичным стенам прямо на лестницу, ведшую к парадной двери. Из земли у крыльца торчали неровные, уродливые розовые кусты.

– Не слишком привлекательно выглядит для продажи, – отметил Генри. – Явно нуждается в ремонте. Но на крыше можно устраивать шикарные вечеринки в стиле зомби.

Пока «фискер» медленно ехал по круговой подъездной дорожке, вороны наблюдали, рассевшись на крыше и перилах смотровой площадки. Гэнси охватило чувство дежа вю – как в моменты, когда он смотрел на Ноа и одновременно видел и его мертвую, и живую версию.

Гэнси задумчиво потер нижнюю губу:
– Я уже бывал здесь.

Генри всматривался в воронов, которые всматривались в него в ответ и не шевелились. Ждали.

– Когда?

– Здесь я когда-то умер.


@темы: translation by Justice Rainger, the trees speak Russian, books, The Raven King

Комментарии
2016-06-05 в 02:10 

DashaBK
Никогда не говори панде "нет"
Может быть, у меня паранойя, но этот Генри мне не нравится... Ну или просто персонаж не вызывает особого доверия, если он и правда весь из себя такой бесхитростный и дружелюбный парень)))

2016-06-05 в 11:36 

Justice Rainger
Дайте девушке правильные туфли, и она покорит мир. (с) Монро
DashaBK,нет, на самом деле Генри в книге вполне положительный персонаж. Он очень старается помочь Гэнси, искренне ))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

The trees speak Latin

главная