Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:44 

Король-ворон. Глава 38, 39 и 40

Justice Rainger
Дайте девушке правильные туфли, и она покорит мир. (с) Монро
Глава 38

К моменту встречи с Блу и Гэнси в магазинчике Fresh Eagle Генри уже успел надеть штаны. Магазин был почти пуст и залит приглушенным светом, где совсем не ощущаешь времени – как и во всех подобных местах в поздний час. Над головой играла какая-то песня о том, что надо выйти из чьих-то снов и сесть в чью-то машину. В магазине была всего одна кассирша, даже не поднявшая головы, когда ребята вошли в автоматические двери. Они обнаружили Генри стоящим возле полок с сухими завтраками и смотревшим на экран своего телефона, а мистера Грэя – в конце прохода; он очень убедительно вчитывался в этикетку на банке с необработанным овсом. Ни один из них не привлекал к себе внимания. Мистер Грэй прекрасно вписывался в окружающую обстановку, научившись этому в силу своей профессии. Генри же не вписывался никак – от его броской куртки, футболки с Мадонной и черных кедов на километр разило деньгами, но он, тем не менее, тоже ничем особо не выделялся. В Генриетте давно уже привыкли к богатым мальчишкам из Эгленби.

В руках у Генри была коробка с хлопьями – из тех, что вредны для организма, но особенно вкусны с зефиром. Однако, увидев Блу и Гэнси, он сразу поставил коробку на полку. Он нервничал гораздо больше, чем на вечеринке в тогах. Видимо, побочный эффект после того, как ему совсем недавно угрожали пистолетом, подумала Блу.

– Я все время спрашиваю себя, что я делаю в местном супермаркете в одиннадцать вечера, – заявил Гэнси.
– А вот я задавался вопросом, – ответил Генри, – что я делаю в машине головореза в хрен-его-знает-котором-часу. Сарджент, только не говори мне, что ты тоже входишь в этот клуб убогих похитителей.

Блу, сунув руки в карманы своей толстовки, примирительно пожала плечами и указала подбородком на Серого:
– Ну, он как бы встречается с моей матерью.
– Как все сложно и запутано, – напряженно отозвался Гэнси неровным тоном. Он был взвинчен после поездки в Барнс, а присутствие Генри только усиливало его нервозность. – Впрочем, я совсем не так планировал развивать нашу дружбу. Мистер Грэй?

Ему пришлось повторить его имя несколько раз, поскольку оказалось, что Серый не притворялся, будто читает этикетку на банке; он действительно читал ее.

Он присоединился к ним. Они с Блу на мгновение по-дружески прижались друг к другу боками, а затем он взял ее за плечи и повернул к свету, чтобы посмотреть на швы у нее над глазом:
– Очень аккуратная работа.
– Правда?
– Скорей всего, у тебя не останется шрама.
– Блин, – огорчилась Блу.
– Этот магазин был твоей идеей или Генри? – спросил Гэнси.
– Я решил, что здесь будет удобно, – ответил мистер Грэй. – Здесь хорошее освещение, есть камеры, но не записывается звук. Безопасно и надежно.

Блу раньше не думала о супермаркете в таком ключе. Мистер Грэй сердечно добавил:
– Мне очень жаль, что я напугал тебя.

Генри внимательно наблюдал за их обменом репликами:
– Ты делал свою работу. А я делал свою.

Суровые реалии. Пока Блу подрастала, изучая принципы внутренней энергии и слушая сказки на ночь, Генри Ченг взрослел, размышляя, как далеко он может зайти, чтобы сохранить секреты своей матери, если его вдруг начнут испытывать на прочность. Сама мысль о том, что они невольно стали частью такого испытания, причиняла ей страшное неудобство. Она сказала:
– Давайте прекратим заниматься работой и начнем заниматься решениями. Мы можем поговорить о том, кто намеревается приехать сюда и зачем? Разве мы здесь не для этого? Кто-то приезжает куда-то, чтобы получить что-то, и поэтому все так всполошились?
– Ты очень деятельная женщина, – сказал ей Генри. – Я понимаю, почему Ричард Гэнси взял тебя в свой штат. Давайте пройдемся, господин Президент.

И они пошли. Они прогулялись вдоль стеллажей с сухими завтраками, стеллажей с выпечкой и стеллажей с консервированными продуктами. Пока они бродили по супермаркету, Генри пересказал все, что ему было известно о предстоящей продаже, со всем энтузиазмом прилежного ученика, представляющего доклад о стихийном бедствии. Встреча торговцев артефактами была запланирована на следующий день после мероприятия по сбору средств в Эгленби, чтобы замаскировать приток подозрительных машин и людей в Генриетту. Неизвестное количество потенциальных покупателей соберется на демонстрацию продаваемого предмета (магического существа), чтобы самостоятельно убедиться в сверхъестественности товара. После этого состоится аукцион с оплатой и передачей товара, как обычно – где-нибудь подальше от любопытных глаз; никто из покупателей не хотел, чтобы соперники залезли в их пресловутые кошельки. Возможно, для продажи будут доступны и другие товары; обращайтесь к своему поставщику.

– Магическое существо? – эхом переспросили Блу и Гэнси.
– Другие товары? – в один голос с ними изумился Серый.
– Магическое существо. В описании было только это. Это должен был быть большой секрет. Стоящий дальней поездки! Ну, так говорят, – Генри обвел пальцем улыбающуюся рожицу на коробке с полуфабрикатом для микроволновки. На логотипе был изображен крошечный медвежонок с полной пастью зубов; непонятно, улыбался ли он или корчил гримасу. – Мне велели заняться чем-нибудь подальше оттуда и не брать конфеты у незнакомцев.
– Магическое существо. Это не может быть Ронан? – с тревогой в голосе спросил Гэнси.
– Мы только что видели Ронана; как они продадут его, если не поймали? Может, это демон? – размышляла Блу.

Гэнси нахмурился:
– Да ну, как можно продать демона.
– Ломоньер мог бы, – уточнил мистер Грэй. В его голосе слышалась неприязнь. – Мне не понравилось, как это звучит – «другие товары». Особенно когда дело касается Ломоньера.
– И на что это похоже, по-твоему? – поинтересовался Гэнси.
– Мародерство, – ответил за него Генри. – Что значит – Ронан магическое существо? Он что, и сам демон? Потому что это многое объясняет, если это так.

Ни Блу, ни Гэнси не спешили с ответом; правда о Ронане была настолько необъятным и опасным секретом, что ни один из них не хотел играть с этим, даже когда речь шла о ком-то вроде Генри, который так им нравился.

– Не совсем, – наконец, сказал Гэнси. – Мистер Грэй, что вы думаете о приезде всех этих людей? Деклан казался встревоженным.
– Эти люди – не самые невинные ребята, – ответил Серый. – Все они происходят из разных слоев, и единственное, что их объединяет – это приспособленчество и гибкость моральных принципов. Они и поодиночке непредсказуемы, но если они все окажутся в одном месте рядом с чем-то очень желанным для них, трудно сказать, что может произойти. Есть причины, почему им велели не брать с собой деньги. А уж если Гринмантл сунет сюда свой нос, чтобы затеять ссору с Ломоньером? Все эти люди давно на ножах с семьей Линчей.
– Колин Гринмантл мертв, – уверенно заявил Генри. – В ближайшее время он явно никуда не сунет свой нос, а если сунет, то тогда у нас будут проблемы куда серьезнее.
– Мертв? – удивился Серый. – А кто… погодите.

Серый бросил быстрый взгляд вверх. Блу не сразу поняла, что он смотрит на выпуклое зеркало, установленное для предотвращения краж. Что бы он ни увидел там, это заставило его мгновенно подобраться и насторожиться.
– Блу, – негромко позвал он, – у тебя нож с собой?

Ее сердцебиение постепенно набирало скорость; она чувствовала пульсацию в швах на лице.
– Да.
– Иди с мальчиками в соседний проход. Не туда. С другой стороны. И тихо. Я не помню, есть ли в той стене служебный выход, но если есть – выходите через него. Не трогайте двери, на которых может стоять сигнализация.

В зеркале уже никого не было, но они не стали мешкать. Блу быстро повела ребят по проходу вдоль стеллажей с консервированными продуктами, осмотрелась и нырнула за угол. Стиральные порошки. Множество коробок в кричащей цветовой гамме. По другую сторону стояла большая витрина с маслом и яйцами. И никакого выхода на склад. Главный вход в магазин вдруг показался очень далеким.

По другую сторону стеллажей они услышали голос Серого – низкий, ровный, источавший опасность. Его тон был куда холоднее, чем во время беседы с ними. Ему ответил другой голос, и Генри, услышав его, застыл рядом с ними. Его пальцы коснулись края одной из полок с этикеткой «Акция! Всего 3,99!»; он повернул голову, вслушиваясь.
– Это… это же Ломоньер, – прошептал он.

Ломоньер
. Это имя несло больше эмоций, чем информации. Блу уже слышала, как его шепотом произносили в разговорах о Гринмантле. Ломоньер. Опасность.

Они услышали, как Ломоньер с акцентом произнес:
– Так странно видеть тебя здесь, в Генриетте. Где твой хозяин, пес?
– Думаю, мы оба знаем, где он, – ответил мистер Грэй ровным голосом, совершенно не выдававшим тот факт, что он и сам узнал о Колине Гринмантле пару минут назад. – В любом случае, с лета я работаю в одиночку. Я думал, это всем известно. Мне гораздо удивительнее видеть в Генриетте вас.
– Ну, сейчас город никому не принадлежит, – возразил Ломоньер, – так что, как говорится, у нас свободная страна.
– Не такая уж и свободная, – парировал Серый. – Как я понимаю, у вас тут есть кое-что на продажу. Я хочу, чтобы вы убрались отсюда так же быстро, как и пришли. Генриетта теперь мой дом, и я не люблю гостей.

Похоже, Ломоньера это забавляло:
– А теперь, как я понимаю, я должен спросить – «или что»? Потому что, кажется, все к этому идет.

Их голоса стали тише – казалось, ситуация накаляется. Гэнси начал яростно набирать СМС-ку в своем телефоне. Он повернул телефон экраном к Блу и Генри.

Он тянет волынку, чтобы мы могли уйти. Генри, Робопчела может найти выход?

Генри взял телефон из рук Гэнси и дописал:

Они не должны видеть Робопчелу, они всегда хотели заполучить ее, отчасти поэтому они меня похитили.

Блу выхватила у него телефон и стала набирать, гораздо медленнее, поскольку у нее было намного меньше практики:

Кого мистер Грэй пытается спрятать от них? Всех нас или только тебя, Генри?

Генри слегка коснулся своей груди.

Блу напечатала:

Уходите, как только сможете. Я догоню.

Она вернула телефон Гэнси, быстро поснимала с полок ценники, пока у нее в руках не оказался целый букет из них, а затем завернула в соседний проход. С изумлением она обнаружила, что рядом с мистером Грэем стоял не один мужчина, а двое. Она не сразу сообразила, что ей так странно смотреть на них, потому что они до ужаса походили друг на друга. Братья. Возможно, близнецы. И у обоих был вид людей, на которых она уже успела насмотреться за время работы у Нино. Она терпеть их не могла. Такие клиенты не принимали отказов, с ними нелегко было договориться, и им всегда удавалось вытребовать себе солидную скидку. Кроме того, они вели себя так нагло и медлительно, будто их всю жизнь били по голове тупым предметом.

Выглядели они, мягко говоря, устрашающе.

Мистер Грэй моргнул, увидев Блу. На его лице не было ни тени узнавания.

Остальные двое сначала осмотрели толстовку Блу, не слишком похожую на спецодежду, а затем пачку ценников у нее в руках. Она со скучающим видом провела большим пальцем по краям ценников:
– Сэр? Господа? Простите за неудобства, но я вынуждена просить вас убрать машины с парковки.
– Это еще почему? – спросил первый. Теперь она расслышала явственный акцент в его голосе. Француз? Возможно.
– Мы приехали за покупками, – сказал второй с легким недоумением.

Блу дала волю своему местному акценту; она давно поняла, что это помогало ей оставаться безликой и невидимой для чужаков.
– Знаю-знаю, мне очень жаль. Но сюда едет поливальная машина, чтобы помыть парковку, и водитель просит, чтобы здесь никого не было. Он очень рассердится, если увидит здесь машины.

Мистер Грэй картинно порылся в карманах, ища ключи, и как бы ненароком приподнял штанину, открывая пистолет. Братья Ломоньер что-то пробормотали и переглянулись.

– Простите еще раз, – повторила Блу. – Можете перебраться на стоянку возле прачечной, если вы еще не закончили.
– Поливальная машина, – повторил Ломоньер, будто только что услышал это слово.
– Компания вынуждает нас делать это, а иначе мы потеряем франшизу, – ответила Блу. – Это не я устанавливаю правила.
– Давайте не будем усложнять ситуацию, – встрял мистер Грэй, слегка улыбаясь этим двоим. На Блу он вообще не смотрел. Она постаралась сохранить на лице скучающее, чуть раздраженное выражение, простукивая пальцами по краям ценников в такт своему сердцебиению. – Поговорим позже.

Все трое прошли к выходу, стараясь держаться друг от друга подальше, как магниты с разной полярностью. Пока они выходили, Блу быстро нырнула в проход, затем в служебную дверь, мимо грязных туалетов, через склад, заполненный коробками и ведрами, и дальше на улицу, где Гэнси и Генри прятались у мусорных контейнеров, забитых картоном.

Ее тень, отброшенная фонарями, установленными на задней стене супермаркета, первой достигла их, и оба отпрянули, заметив движение, прежде чем поняли, кому эта тень принадлежит.

– Ты волшебница, – сказал ей Гэнси и обхватил ее голову обеими руками, освободив большую часть ее волос из плена заколок. Оба дрожали от холода. Под этим черным небом все казалось ненастоящим и пустым. В ее памяти застыли лица братьев Ломоньер. Она услышала, как захлопываются дверцы автомобилей – вроде бы тех, что стояли парковке перед супермаркетом. В ночи было трудно определить, с какого расстояния доносится звук – он был и далеко, и близко.

– Это было гениально, – Генри вытянул руку над головой, ладонью к небу. С его ладони сорвалось насекомое, на секунду мелькнуло в свете уличных фонарей и пропало в темноте. Он проводил его взглядом, а затем извлек из кармана свой телефон.

– Чего они хотели? – спросила Блу. – Почему мистер Грэй считал, что они могут заинтересоваться тобой?

Генри прокручивал длинный ряд текстовых сообщений на экране:
– Робопчела… мальчик Гэнси рассказал тебе, что это такое? Отлично. Робопчела была одной из первых вещей, из-за которых повздорили Ломоньер и Гринмантл. Линч собирался продать ее одному из них, но вместо этого продал ее моей матери, для меня; она никогда этого не забывала. Вот почему они ненавидят ее, а она ненавидит их.
– Но Ломоньер приехал не за тобой, не так ли? – уточнил Гэнси. Он тоже читал сообщения в телефоне Генри. Похоже, пчела докладывала о перемещении Ломоньера.
– Нет-нет, – ответил Генри. – Я почти уверен, что они узнали машину твоего парня Грэя еще со старых времен и пришли посмотреть, нельзя ли купить что-нибудь у Кавински, раз уж они все равно здесь. Не стану притворяться, будто я большой специалист по французам. Я понятия не имею, узнают ли они меня после того, как видели в той яме. Я ведь теперь старше. Но все же… Твой киллер, похоже, думал, что могли и узнать. Он оказал мне услугу. Я не забуду этого.

Он развернул телефон экраном к Блу, чтобы она могла читать донесения Робопчелы. Текст поступал урывками и носил до странного разговорный характер, описывая медленное продвижение Ломоньера так же, как Генри описывал им грядущую продажу артефакта. Мысли Генри, изложенные на экране. Какая-то чудная и особенная магия.

Пока они все читали, Гэнси расстегнул куртку и притянул Блу к себе, укрыв ее от холода. Это тоже была чудная и особенная магия – то, с какой легкостью он это проделал, и тепло его тела, и его сердцебиение, отдававшее ей в спину. Он прикрыл ладонью ее раненый глаз, будто защищая от чего-то, но на самом деле это было лишь предлогом, чтобы прикоснуться к ней.

Генри никак не отреагировал на это публичное проявление близости. Он постучал пальцами по экрану телефона. Экран мигнул несколько раз и выдал какое-то сообщение на корейском языке.

– Ты не хочешь…, – начала было Блу и заколебалась. – Может, тебе стоило бы переночевать у кого-то из нас?

Лицо Генри осветила удивленная улыбка, но он покачал головой:
– Нет, я не могу. Я должен вернуться в Литчфилд, капитан всегда должен быть на своем судне. Я не прощу себе, если они придут искать меня и вместо этого найдут Ченга-второго и остальных. Робопчела будет сторожить, пока мы не сможем…

Он покрутил в воздухе указательным пальцем, вероятно, так обозначая что-то вроде встречи или свидания.

– Завтра? – предложил Гэнси. – Я буду обедать с сестрой. Пожалуйста, приходите оба.

Ни Генри, ни Блу не требовалось отвечать вслух; Гэнси знал, что, раз уж он попросил их прийти, они стопроцентно придут.

– Я полагаю, мы теперь друзья, – констатировал Генри.
– Вероятно, – ответил Гэнси. – Джейн говорит, что так должно быть.
– Так должно быть, – согласилась Блу.

Теперь в улыбке Генри появилось что-то новое. Что-то искреннее, удовлетворенное – а также и нечто большее, не поддававшееся словесному описанию. Он сунул телефон в карман:
– Отлично, отлично. Горизонт чист; я покидаю вас. До завтра.


Глава 39

В ту ночь Ронан не видел снов.

Проводив Блу и Гэнси, он привалился к одной из колонн на парадном крыльце и смотрел на своих светлячков, подмигивавших ему в прохладной темноте. Все его чувства обострились до такой степени, как никогда не бывало при бодрствовании. Так обнажить пульсировавшую в нем энергию он мог только тогда, когда спал. Но это был не сон. Это была его жизнь, его дом, его ночь.

Через какое-то время он услышал, как за спиной у него открылась дверь, и на крыльцо к нему вышел Адам. Они молча смотрели на танцующие огни над полями. Было нетрудно заметить, что Адам напряженно что-то обдумывал. В Ронане волной поднимались слова и тут же лопались, будто мыльный пузырь, так и не вырвавшись на свободу. Он чувствовал, что уже задал вопрос, но не в его силах было еще и ответить на него.

Из леса вышли три оленя и замерли у самого края пространства, куда еще доставал свет фонаря над крыльцом. У одного из оленей, красивого белого самца, были рога, напоминавшие ветви или корни. Он смотрел на них, а они – на него, и Ронан больше не мог терпеть.

– Адам?

Когда Адам поцеловал его, это было словно гнать на превышенной скорости и ощущать каждый новый рывок спидометра, все быстрее и быстрее. Это было словно заново переживать каждую из его сумасшедших ночных поездок с открытыми окнами, и мурашками по коже, и стучащими от холода зубами. Ребра Адама под его руками, и рот Адама поверх его рта, опять, и опять, и опять. Щетина на губах, и остановка, чтобы отдышаться, чтобы Ронан мог перезапустить свое сердце. Они оба – как изголодавшиеся звери, но голод Адама был более давним.

В доме они сделали вид, будто собрались спать, но спать не стали. Они растянулись на диване в гостиной, и Адам изучал края татуировки, покрывавшей спину Ронана, все эти дивные и устрашающие заостренные края и линии, крючьями цеплявшиеся друг за друга.

Unguibus et rostro (когти и клюв), – произнес Адам.

Ронан прижал пальцы Адама к своим губам.

Он больше никогда не хотел засыпать.


Глава 40

В ту ночь демон не спал.

Пока Пайпер Гринмантл спала урывками и видела во сне грядущие торги и свое восхождение к славе в обществе торговцев магическими артефактами, демон развоплощал.

Он развоплотил физические формы Кэйбсуотера – деревья, животных, папоротники, реки и камни, но он также развоплотил призрачные образы леса. Воспоминания, плененные в рощах, песни, создававшиеся только ночью, крадущийся восторг, приливом и отливом плескавшийся вокруг одного из водопадов. Все сновиденное и подаренное этому месту было повернуто вспять и стерто.

Сновидца он прибережет напоследок.
Сновидец будет сопротивляться.
Они всегда сопротивлялись.

Пока демон разматывал и развоплощал витки и клубки сновидений, он не раз и не два наталкивался на нити своей собственной истории, пронизывавшей густую растительность. История его происхождения. Эта плодородная земля, обогащенная энергией силовой линии, годилась не только для выращивания деревьев и королей. Она также отлично выращивала демонов, если на нее пролить достаточно враждебной крови.

В этом лесу пролилось и скопилось более чем достаточно враждебной крови, чтобы сотворить демона.

Мало что препятствовало его работе. Он был естественным врагом леса, и то единственное, что могло бы остановить демона, еще никому не пришло в голову. Только самые старые деревья сопротивлялись ему, потому что были единственными, кто еще помнил, как это делается. Медленно и методично демон вспарывал их изнутри. С их разлагающихся ветвей капала чернота; они с треском падали наземь, когда их корни сгнивали до полного растворения.

Одно из деревьев сопротивлялось дольше всех остальных. Оно – точнее, она – была самым старым деревом в этом лесу и уже видела демона раньше. Она знала, что порой дело не в том, чтобы спастись, а в том, чтобы продержаться достаточно долго, чтобы кто-то другой пришел и спас тебя. И она держалась, и тянулась к звездам, даже когда демон вгрызался в ее корни, и держалась, и держалась, и пела другим деревьям даже тогда, когда ее ствол начал выгнивать изнутри, и держалась, и мечтала о небе даже тогда, когда ее развоплощали.

Другие деревья горестно стенали; если уж развоплотили ее, то кто сможет устоять?

Демон никогда не спал.


@темы: The Raven King, books, the trees speak Russian, translation by Justice Rainger

Комментарии
2016-05-31 в 22:59 

Айра Марли
— То, что меня не убивает, делает меня сильнее. — А то, что убивает, делает тебя мёртвым! Carpe Jugullum
Аврора, получается, тоже погибла?

2016-05-31 в 23:12 

Justice Rainger
Дайте девушке правильные туфли, и она покорит мир. (с) Монро
Рил Ведьма, об этом чуть дальше в книге. Лес пока еще погиб не весь.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

The trees speak Latin

главная