Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:57 

Король-ворон. Глава 37

Justice Rainger
Дайте девушке правильные туфли, и она покорит мир. (с) Монро
Глава 37

Если знать, откуда вести отсчет, эта история была о Генри Ченге.

Генри никогда не дружил со словами. Яркий тому пример: в первый месяц своей учебы в Эгленби он попытался объяснить это Джоне Майло, учителю английского, и в ответ услышал, что он слишком строг к себе. «У тебя прекрасный словарный запас», – сказал ему Майло. Генри сознавал, что у него прекрасный словарный запас. Но это слабо помогало, когда он пытался найти необходимые слова, чтобы выразить свою мысль. «Ты очень грамотно говоришь для парня твоего возраста, – добавил Майло. – Черт возьми, даже и для парня моего возраста». Но казаться человеком, точно выражающим свои ощущения словами, и быть им на самом деле – принципиально разные вещи. «Многие, у кого английский не родной язык, чувствуют то же самое, – закончил Майло. – Моя мать рассказывала мне, что она никогда не была собой, когда говорила по-английски».

Но проблема была не в том, что Генри не мог быть собой в полной мере, когда говорил по-английски. Он вообще не мог точно выразиться, когда говорил вслух. Его родным языком была мысль.

Так что он и сам не мог объяснить, что чувствует, пытаясь подружиться с Ричардом Гэнси и членами его королевской семьи. Он не мог подобрать слова, чтобы выразить причины, по которым он предложил ему свой самый потаенный секрет в подвале Борден-хауса. Он не мог описать, насколько трудно ему было ждать, примут ли его ветку мира.

Это значило, что ему придется просто убивать время в ожидании.
Поэтому он старался занять себя чем-нибудь.

Он привел в восторг Мурса, учителя истории, своим исследованием популяризации персональной электроники в странах первого мира; он разозлил Адлера, преподавателя по административному управлению, своими глубокими познаниями в разительном несоответствии рекламного и стипендиального бюджетов Эгленби. Он до хрипоты орал с другими болельщиками на футбольном матче Коха (они проиграли). Он взял баллончик краски и вывел «МИР ВАМ, СУКИ» на мусорном контейнере, стоявшем за кафе-мороженым.

У него еще оставалось полно времени днем. Ожидал ли он, что Гэнси сам позвонит ему? Он не мог выразить словами, чего именно ждет. Какого-нибудь стихийного бедствия. Нет, изменения климата. Резкой смены способа выращивания урожая на северо-востоке страны.

Солнце село. Ванкуверские ребята вернулись в свои гнезда в Литчфилде и ждали от Генри приказов о выступлении. Он чувствовал себя виноватым примерно процентов на двадцать за то, что так жаждал подружиться с Гэнси, и Сарджент, и Линчем, и Пэрришем. Парни из Ванкувера были потрясающими. Просто их ему было мало, но и тут слова подводили его, когда он пытался назвать причину. Может, потому, что они всегда смотрели ему в рот? Или не знали его секретов? Или потому, что теперь он хотел иметь не последователей, а друзей? Нет. Здесь было что-то большее.

– Вынеси мусор, – сказала ему миссис Ву.
– Я очень занят, тетушка, – ответил Генри, хотя на самом деле смотрел видео прохождения компьютерной игры, сидя в одних трусах.
– Занят вынесением мусора, – отчеканила она и уронила два мешка с мусором на пол рядом с ним.

Так он и очутился на улице, выйдя через заднюю дверь на засыпанную гравием площадку, одетый лишь в футболку с Мадонной и любимые черные кеды. Небо над головой было пурпурно-серым. Где-то неподалеку сонно ворковал голубь. Все переполнявшие Генри чувства, которые он не мог описать словами, все-таки полились наружу.

Его мать была единственной, кто понимал, что Генри имел в виду, когда говорил, что не дружит со словами. Она точно так же пыталась объяснять свои чувства его отцу, особенно когда решила стать Сондок, а не оставаться его женой. «Вот что это означает, – говорила она, – но также и нечто большее». Эта фраза навсегда поселилась в голове Генри. Слова «нечто большее» отлично объясняли, почему он никогда не мог в точности сказать, что думает – нечто большее по смыслу всегда означало что-то, отличное от того, что у тебя уже было.

Он дал волю чувствам, выдохнув сквозь зубы, а затем мелкими шажками направился к мусорным бакам.

Когда он повернулся, у двери, из которой он только что вышел, стоял человек.

Генри остановился. Он не знал, как зовут этого человека – жилистого, седого, хладнокровного – но, кажется, понимал, с кем имеет дело. Чуть ранее он рассказал Ричарду Гэнси о том, чем занималась его мать, и теперь, несколько часов спустя, он оказался лицом к лицу с кем-то, кто, несомненно, пришел поговорить о ее бизнесе.

– Как думаешь, мы можем поговорить? – спросил человек.
– Нет, – ответил Генри. – Я так не думаю.

Он потянулся было за телефоном, обычно лежавшим в заднем кармане, но тут вспомнил, что на нем не было брюк. Он бросил взгляд на окна дома. Он искал не помощи – никто в доме не знал о матери Генри достаточно, чтобы заподозрить хотя бы малейшую опасность, даже если бы они выглянули в окно и увидели их. Он искал приоткрытые окна, через которые к нему могла бы прилететь Робопчела.

Стоявший перед ним мужчина картинно продемонстрировал Генри свои руки, чтобы тот увидел, что в них нет оружия. Как будто это что-то меняло.
– Уверяю тебя, у нас с тобой одни и те же цели.
– Моя цель – досмотреть прохождение EndWarden II. Даже не верится, что я наконец-то нашел кого-то, кто разделяет мои взгляды.

Незнакомец внимательно рассматривал его. Казалось, он просчитывает какие-то варианты.

– До меня дошли слухи, что здесь, в Генриетте, что-то затевается. Я не люблю, когда кто-то что-то затевает в Генриетте. Я предположил, что и ты предпочел бы не допускать в свою жизнь всякий сброд.
– И, тем не менее, – негромко ответил Генри, – ты пришел в мою жизнь.
– Почему бы тебе не облегчить мне задачу? Не очень хочется напрягаться.

Генри покачал головой.

Мужчина вздохнул. Не успел Генри среагировать, как он мгновенно сократил дистанцию между ними, сжал Генри в не слишком дружеских объятиях и довольно небрежно выполнил прием, заставивший Генри едва слышно пискнуть и отшатнуться, ухватившись за свое плечо. Некоторые люди, наверное, кричали бы, но Генри был так же намерен сохранить свои тайны, как и стоявший напротив человек.

– Не трать мое время понапрасну, – сказал он Генри, – я ведь предлагал тебе по-хорошему.

Робопчела, подумал Генри. Лети ко мне.

Где-то в доме просто обязано быть открытое окно; миссис Ву всегда включала отопление на слишком большую мощность.

– Если ты пытаешься выбить из меня какой-то секрет, ты зря теряешь время, – сказал Генри, осторожно щупая поврежденное плечо.
– Ради всего святого, – мужчина наклонился и вытащил пистолет из кобуры на лодыжке. – В любое другое время я бы счел это очень благородным, но сейчас – просто садись в мою машину, пока я не пристрелил тебя.

Пистолет победил, как это обычно и происходило. Генри бросил на дом последний взгляд, прежде чем пройти к машине, стоявшей через дорогу. Он узнал белую машину, хоть и не понял, что это значит. Он начал было залезать на заднее сиденье.

– Пассажирское отлично подойдет, – сказал мужчина. – Я же сказал, это просто разговор.

Генри сделал, как было велено, в третий раз взглянув на дом, пока мужчина садился за руль и съезжал с обочины. Незнакомец включил радио (там пели «да, я любовник, а не воин») и сказал:
– Я просто хочу знать, кто может сюда заявиться, и будут ли с ними проблемы. Я не заинтересован в том, чтобы снова с тобой встречаться.

Генри, сидя на пассажирском сиденье, выглянул в окно, прежде чем пристегнуть ремень. Он подтянул колени к груди и обнял их руками. Его начинала бить легкая дрожь. Мужчина включил обогрев.
– Куда ты везешь меня? – спросил Генри.
– Мы просто объезжаем квартал, как цивилизованные люди, которые пытаются спокойно поговорить.

Генри подумал о яме в земле.

– Мне никогда не удавалось цивилизованно поговорить с кем-то, у кого в руке пистолет, – он снова выглянул в окно, вытянув шею. Снаружи от фонаря до фонаря было темно. Скоро они слишком далеко отъедут, и он уже не сможет связаться с Робопчелой, но все же он отправил ей последнюю мольбу: Сообщи кому-нибудь, кто может остановить это.

Этот сигнал не был похож на словесную просьбу, но в мыслях Генри она была четко сформулирована, и для пчелы этого было достаточно.

– Слушай, – сказал мужчина, – извини за плечо. Это я по привычке.

В лобовое стекло ударилось что-то металлическое. Пока мужчина вытягивал шею, чтобы посмотреть, что это попало в его машину, Генри подтянулся на сиденье. Наклонившись вперед, он увидел на самом краю окна три тоненькие черные полоски.

Зазвонил телефон.

Мужчина издал неопределенный звук, прежде чем перевернуть мобильник, лежавший на приборной панели. Кто бы ни звонил, он явно заслуживал внимания мужчины, поскольку тот взял телефон и прижал его к уху плечом, чтобы по-прежнему управлять машиной двумя руками. Он сказал кому-то в трубку:
– Это очень странный вопрос с твоей стороны.

Генри воспользовался моментом, чтобы на сантиметр опустить стекло. Робопчела мгновенно сорвалась с места и проникла в щель.

– Эй, – сказал мужчина.

Пчела нырнула в ладонь Генри. Он с облегчением прижал ее к груди. Ее вес в его руке придавал ему уверенности.

Мужчина нахмурился, глядя на него, и сказал в трубку:
– Я много лет никого не похищал, но сейчас у меня в машине сидит школьник. – Пауза. – Оба эти заявления весьма точны. Я пытался прояснить кое-какие слухи. Хочешь поговорить с ним?

Брови Генри поползли вверх.

Мужчина протянул ему телефон.

– Алло? – произнес Генри в трубку.
– Ну что ж, – молвил Гэнси на другом конце, – я слышал, ты уже познакомился с мистером Грэем.

@темы: The Raven King, books, the trees speak Russian, translation by Justice Rainger

Комментарии
2016-05-30 в 17:57 

Черт побери! Я былa удивленa, даже если наполовину подозревалa, что eto мистер Грей похитил Генри. И по-прежнему все должное уважение к вам. Фантастическая работа.

2016-05-30 в 18:02 

Justice Rainger
Дайте девушке правильные туфли, и она покорит мир. (с) Монро
ani81, это не совсем похищение, это, в понимании мистера Грэя, разговор цивилизованных людей )))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

The trees speak Latin

главная